Узри корень, Все про Путина, Секретные материалы, Контрольный выстрел в голову России, Скрытая история, Рашизм, Путиниз
Информация к новости
  • Просмотров: 0
  • Автор: Anubis
  • Дата: 9-10-2011

56. Секретные войны СССР - Чехословакия. 1941-1989 гг (2)

Категория: Новости Сайта > Эксклюзив Сайта

Двумя днями позже к ним присоединились радиостанции «Южная Морава», «Западная Чехия», «Восточная Словакия», «Южная Чехия» и другие. Как стало известно позже, многие из них осуществляли свою подрывную деятельность с территории ФРГ. 25 августа агентство Рейтер свидетельствовало в своем сообщении: «Пункты радиоконтроля в ФРГ объявили, что в Чехословакии начали действовать 19 более или менее мощных подпольных радиостанций».

Одновременно с ними вышли в эфир заранее подготовленные десятки передвижных подпольных радиопередатчиков, вещавших на коротких и ультракоротких волнах. Вступили в действие также и четыре подпольных канала телевидения. Помимо пропагандистских целей эти подпольные радио- и телеустановки служили наиболее быстрым средством передачи шифрованных и открытых сообщений, координирующих действия подполья, а также передавали на Запад зашифрованные разведывательные данные. Не отказывались они и от откровенной дезинформации. Примерами тому служат передачи подпольной радиостанции «Центральная Словакия». Так, 25 августа она сообщила, что «скоро развернется борьба против советских танков. В Западной Германии готовятся офицеры специальных подразделений, которые готовы в любой момент поддержать чехословацких революционеров». Далее радиостанция призывала чехов «создать такие условия для оккупантов, чтобы каждое дерево, каждый дом, каждый куст стреляли по военнослужащим Советской армии».

Позже, как сообщил 8 сентября западногерманский журнал «Штерн», выяснилось, что «эта ложная информация передавалась не с чешской, а с западногерманской территории, причем возможным источником передачи являлась специальная автомашина бундесвера». И далее журнал отмечал, что события этих дней «предоставили идеальную возможность маневрирования для батальона по ведению психологической войны № 701», расквартированного в Андернахе-на-Рейне. Этот батальон, деятельность и цели которого до недавнего времени считались государственной тайной, выполнял «специальные мероприятия в рамках психологического обеспечения стратегических способов ведения войны».

Поворотным событием в обострении чехословацкого кризиса, ознаменовавшим расцвет «пражской весны», стало опубликование ЦК КПЧ программы реформ под названием «Чехословацкий путь к социализму». Из программы следовало, что чехословацкое партийное руководство готово отказаться от административно-командных методов управления страной и предоставляет свободу действий для средств массовой информации*. Возглавил реформаторское движение первый секретарь ЦК КПЧ А. Дубчек.

Десятки общественно-политических организаций поддержали новый курс руководства КПЧ, призывая своих сторонников к скорейшей реализации «Программы действий». В то же время декларированные чехословацкими реформаторами намерения — положить конец системе директивного социализма, обеспечить независимость общественно-политических организаций от партийного вмешательства, усилить контроль над органами безопасности, соединить элементы плановой и рыночной экономики, провести разделение исполнительной и законодательной ветвей власти, наконец, осуществить демократизацию партийной и политической жизни страны — явно шли вразрез с советскими представлениями о социализме. Между тем А. Дубчеком и его единомышленниками не подвергались сомнению солидная часть марксистского учения, незыблемость союза с СССР, обязательства в рамках ОВД и СЭВ. Не отвергалась и руководящая роль компартии, уточнялись лишь направления партийного влияния**. В связи с этим чехословацкие лидеры — А. Дубчек, О. Черник, Й. Смрковский, Э. Млынарж и другие, вероятно, даже не предполагали, что начатые ими реформы могут принять антисоветскую окраску и тем более спровоцировать Москву на самые жесткие меры. Впрочем, и сама Москва и ее союзники по Варшавскому договору не сразу пришли к силовому решению кризиса в ЧССР. Во всяком случае, об этом наглядно свидетельствуют многие документы, а также чехословацкие официальные средства массовой информации***. Приведем несколько примеров.

27 марта комментатор Милан Вейнер по Пражскому радио, рассматривая международную обстановку, охарактеризовал позицию СССР следующим образом: «Если бы СССР хотел повлиять на развитие наших дел, он мог бы это сделать намного действеннее и тише, чем посылкой дивизии. Он может парализовать нашу экономику приостановкой снабжения. Впрочем, об этом нет и речи»****.

31 марта другой комментатор радио, Карел Ежинский, отмечал, что «пока только китайская и албанская печать заняли резко враждебные позиции по отношению к Чехословакии, в то время как Югославия проявила «симпатию», Румыния — «объективность», а «Правда» напечатала слова Брежнева, сказанные им во время визита в декабре (1967 г. — А.О.), — «это ваше дело»*. Такое же мнение высказал 20 апреля по Будапештскому радио премьер-министр Венгрии Фок. Внутренним делом страны признал ситуацию в Чехословакии и Тодор Живков, прилетевший 23 апреля в Прагу для подписания «Договора о дружбе и сотрудничестве». «Руде Право», информируя своих читателей об этом событии, назвала этот документ «первым международным актом нового правительства», направленным «на дальнейшее укрепление связей со странами социалистического лагеря»**.

17 мая в Чехословакию «для кратковременного отдыха и лечения», а также «для дальнейшего обмена мнениями с чехословацкими руководителями по вопросам, представляющим взаимный интерес» прибыл глава советского правительства А. Косыгин. А за несколько часов до него — военная делегация из восьми человек во главе с маршалом А. Гречко***. На следующий день член делегации генерал Епишев в телевизионном интервью дал опровержение распространившимся слухам о возможной советской интервенции, назвав их «грубым и глупым вымыслом»****. Спустя четыре дня (22 мая) по Чехословацкому телевидению выступил и А. Косыгин. «Я считаю чехов и словаков нашими большими друзьями, — сказал он, — и это вполне понятно, так как мы вместе прошли длинный путь и наши партии борются на одном фронте»*****. Западная печать охарактеризовала визит А. Косыгина и его переговоры с лидерами Чехословакии как очередную попытку Москвы «заставить чехословацких вождей, путем давления или убеждения, отказаться или, по меньшей мере, замедлить процесс либерализации и демократизации страны»******.

Однако уже 27 мая (через два дня после отбытия А. Косыгина) А. Дуб-чек выступил со статьей в «Руде право», в которой позволил себе «крамольные», с точки зрения ортодоксальных коммунистов, высказывания по отношению к партии. Он, в частности, сказал:

«Сохранение за компартией руководящей роли, которую она по праву получила... есть необходимое условие социалистического общества». Однако коммунисты «не должны считать себя единственными представителями административной власти, у нас нет никаких оснований, да и никакого права, покрывать авторитетом партии незаконность, совершенную в прошлом...

Цель новой линии КПЧ — сделать Чехословакию «новым политическим образцом», который будет «лучше и совершеннее, чем любая историческая форма демократии», и где «сами производители — рабочие, крестьяне, интеллигенция — будут иметь большие возможности для непосредственного участия в управлении обществом и производством»*.

Вскоре после этого линия Москвы начала постепенно склоняться в сторону разрешения чехословацкого кризиса военными методами. Огромное влияние (если не решающее) на принятие силового решения возникших противоречий оказала позиция других стран социалистического содружества. В специальной справке Международного отдела ЦК КПСС по этому поводу отмечалось, что лидеры ГДР, Польши, Болгарии и в меньшей степени Венгрии «рассматривают чехословацкие события как непосредственную угрозу своим режимам, опасную заразу, способную распространиться на их страны». Руководство ГДР в беседе с советскими официальными лицами высказывало соображения «о целесообразности оказания коллективной помощи со стороны братских партий руководству ЧССР вплоть до применения крайних мер»**. Первый секретарь ЦК ПОРП В. Гомулка высказался еще категоричнее: «Мы не можем потерять Чехословакию... Не исключена возможность, что за ней мы можем потерять и другие страны, такие как Венгрия и ГДР. Поэтому мы не должны останавливаться даже перед вооруженным вмешательством. Я уже и раньше высказывал мысль и сейчас не вижу другого выхода, как ввести силы Варшавского пакта, в том числе и польские войска, на территорию Чехословакии... Лучше это сделать сейчас, позднее это нам обойдется дороже»***. Аналогичную позицию занимал лидер Болгарии Т. Живков. Венгерское руководство было более осторожным, но, тем не менее, рассматривало ситуацию в Чехословакии как «пролог контрреволюционного мятежа в Венгрии»****.

Ход рассуждений советского руководства по данному вопросу описывает член Политбюро ЦК КПСС, первый заместитель Председателя Совета министров СССР К.Т. Мазуров:

«В попытках разложить социалистическое содружество Запад сделал ставку на Чехословакию. Расположенная в центре Европы страна с богатыми экономическими и культурными традициями входила в десятку самых развитых государств. Желавшим усилить напряженность было за что ухватиться. Росло недовольство населения тем, как в стране перенимали советскую модель развития. Механическое копирование наших порядков усугубляло разбалансированность экономики. Дискуссии о жертвах репрессий 40-х и 50-х годов, связанные со сталинизмом, опять же, так или иначе, задевали нас Противники нового строя относили все деформации за счет сотрудничества с нашей страной. Оппозиция открыто выдвигала антисоветские и антисоциалистические лозунги.

В советском руководстве с тревогой следили, как растет в Чехословакии активность правых сил. ЦК КПЧ выпустил из рук средства массовой информации. На это не раз указывалось тогдашним чехословацким лидерам. В трудной международной обстановке у нас было единственное желание — сплотиться, не допустить войны, всем уцелеть»*.

Одним из последних, кто противился силовому решению кризиса, был секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев. Это подтверждают слова министра обороны маршала А. Гречко, сказанные в декабре 1968 года: «Леонид Ильич [Брежнев] не намерен был вводить войска. По многим причинам. Тут и венгерские события. Они свежи в памяти. И риск развязывания большой войны... Но нельзя нам было терять Чехословакию! А к вводу войск его подталкивали не только события внутри ЧССР, Леонида Ильича торопили каждодневно и Ульбрихт, и Гомулка, и Живков. Да и Кадар. И наши ястребы в Политбюро — Шелест, Подгорный, Мазуров, Шелепин... Все они требовали ввода войск в ЧССР. Леонид Ильич сопротивлялся... до последнего»**.

Своего рода предупредительными действиями для «пражских реформаторов» стало проведение учений войск ОВД различного масштаба на территории Чехословакии и вблизи ее границ. Их список впечатляет: в мае — июне — учения советских соединений и частей; в июле — учения войск ПВО стран ОВД «Небесный щит»; в июле-августе — учения тыловых частей и подразделений под условным названием «Неман»; в августе — совместные учения войск связи ГДР, Польши и СССР. Причем всякий раз руководители учений стремились по разным причинам затянуть их и, несмотря на протесты хозяев и Запада, задержать войска на территории Чехословакии. В итоге, по словам британского исследователя Д. Флойда, «русским удалось протащить армию численностью приблизительно 50 тыс солдат с самым современным вооружением, притом не допуская предположений, что они вторглись или оккупировали страну»***.

Впервые силовой вариант разрешения чехословацкого конфликта открыто обсуждался в мае 1968 года в ходе военных маневров на территории ЧССР. 26—27 июля на заседании Политбюро ЦК КПСС были утверждены документы по организации возможного ввода советских войск в Чехословакию. Окончательное решение о вводе войск ОВД в Чехословакию было принято (в соответствии с договором стран — участниц ОВД от 15 мая 1955 г.) на расширенном заседании Политбюро ЦК КПСС 16 августа и получило одобрение на совещании руководителей стран — участниц ОВД в Москве 18 августа 1968 года. При этом лишь представители Румынии высказали опасение, что ввод войск в ЧССР может привести к третьей мировой войне. При этом руководители стран Варшавского договора были уверены, что США и НАТО не станут непосредственно вмешиваться в события. Поводом тому послужило заявление госсекретаря США Д. Раска (22 июля), в котором события в Чехословакии рассматривались как «дело чехов и других стран Варшавского договора»*. Окончательная позиция США по этому вопросу была зафиксирована в послании американского президента Л. Джонсона Л.И. Брежневу от 18 августа, где подтверждалось намерение Вашингтона не вмешиваться в ситуацию в ЧССР ни при каких обстоятельствах.

Вместе с тем необходимо отметить, что и сами чехословацкие лидеры не исключали варианта применения военной силы внутри страны, как со стороны иностранных, так и собственных вооруженных сил. Например, А. Дубчек на заседании Президиума ЦК КПЧ 12 августа заявил: «Если я приду к убеждению, что мы на грани контрреволюции, то сам позову советские войска»**.

В целом причины, склонявшие советское руководство на применение силы в отношении суверенного государства, можно свести к двум группам: политико-идеологические и геополитические (военно-стратегические). Среди специалистов до сих пор нет единства в том, какие из них приобрели главенствующее значение при окончательном решении о вводе войск.

Между тем ряд фактов говорит о том, что именно военные и геополитические соображения в конце концов склонили чашу весов в пользу силового варианта, сыграв роковую роль в судьбе «пражской весны». Нужно отметить, что разногласия в сфере военного сотрудничества между СССР и Чехословакией возникли задолго до прихода к власти в Праге реформистского руководства во главе с А. Дубчеком. В 60-е годы прошлого века Чехословакия была единственным государством восточного блока, которое непосредственно граничило с западными странами, не имея на своей территории советских войск. При этом в конце 50-х — начале 60-х, по мере укрепления структур Организации Варшавского договора (ОВД) и перевооружения армий восточного блока, советский Генштаб вместе с военным и политическим руководством восточноевропейских стран разрабатывал новые оперативные планы возможного военного конфликта в Европе. В этих конфликтах предусматривалось использование как обычных вооружений, так и тактического ядерного оружия. Применительно к Чехословакии эти планы нашли свое отражение в документе под откровенным названием «План использования Чехословацкой народной армии в [возможной] войне», утвержденном в 1964 году тогдашним президентом ЧССР и главнокомандующим ЧНА А. Новотным. В одном из разделов «Плана...», в частности, говорилось: «Ракетным войскам ставится задача уничтожить в результате первого ядерного удара группировку войск 7-го армейского корпуса* (США), часть сил 2-го армейского корпуса (ФРГ) и часть сил противовоздушной обороны противника. В дальнейшем — сосредоточить основные усилия на уничтожении перебрасываемых оперативных и стратегических резервов и обнаруженных средств ядерного нападения противника. Для выполнения поставленной задачи использовать:

при выполнении первоначальной боевой задачи — 44 оперативно-тактические и тактические ракеты с ядерными боеголовками;

при выполнении последующей боевой задачи — 42 оперативно-тактические и тактические ракеты с ядерными боеголовками; для решения возможных незапланированных боевых задач — оставить в резерве 10 оперативно-тактических и тактических ракет с ядерными боеголовками»**.

Очевидно, вокруг тактического ядерного оружия, которое в случае конфликта между ОВД и НАТО в Европе должно было оказаться в распоряжении чехословацких войск (соответствующие ракеты без ядерных боеголовок были поставлены Советским Союзом в ЧССР в середине 60-х), и возникла любопытная международно-правовая коллизия. После Карибского кризиса 1962 года ведущие ядерные державы начали переговоры о нераспространении ядерного оружия, завершившиеся разработкой соответствующего договора, который был открыт для подписания в июле 1968 года. СССР и США стали одними из первых стран, присоединившихся к этому договору, основным положением которого является запрет на передачу ядерными державами данного вида оружия и технологий его производства другим странам. Ядерный клуб должен включать в себя как можно меньше членов — в этом интересы Вашингтона и Москвы совпадали (и, кстати, совпадают до сих пор). Уже в ходе подготовки договора о нераспространении была достигнута негласная договоренность о том, что США и СССР не будут передавать ядерные вооружения своим союзникам.

Таким образом, если в Венгрии, Польше и ГДР Советский Союз мог реализовывать положения своей военной доктрины, размещая там тактическое ядерное оружие (поскольку на территории этих стран находились советские войска, в руках которых это оружие и оставалось), то с Чехословакией возникали проблемы. Советских войск там не было, на многочисленных встречах и совещаниях в верхах в 60-е годы Прага вежливо, но упорно отказывалась их принять, передавать же ядерные боеголовки в распоряжение Чехословацкой народной армии означало поставить под угрозу важные переговоры по ядерной проблеме с Западом. Кроме того, ответом Вашингтона в таком случае могла стать нуклеаризация вооруженных сил ФРГ, а этого Кремлю очень не хотелось по ряду не только военно-стратегических, но и политико-идеологических соображений. Оставлять же ситуацию в том виде, в каком она находилась, означало в случае возможного конфликта с НАТО в Европе ставить под угрозу оперативность развертывания тактического ядерного оружия на одном из важнейших участков фронта*.

Ко всему сказанному, нельзя упускать из вида и то, что Чехословакия на протяжении многих лет являлась важной сырьевой базой для атомной промышленности СССР. Ее потеря могла нанести ощутимый удар по обороноспособности Советского Союза.

Смысл силовой операции сводился к отстранению утратившего доверие руководства КПЧ и передаче власти в руки более преданных социализму лидеров. Официальным оправданием начала военной акции стало письмо-обращение группы чехословацких «партийных и государственных деятелей» к правительствам СССР и других стран Варшавского договора об «оказании интернациональной помощи».

Подготовка ввода войск, несмотря на масштабность предстоящей операции и участие в ней коалиционной группировки, была проведена в предельно сжатые сроки. Решение на операцию отличалось четкостью, высокой степенью детализации. При этом был учтен предыдущий опыт разрешения кризисов в Германии и Венгрии.

Вместе с тем следует отметить, что планирование операции, получившей кодовое название «Дунай», началось задолго до принятия политического решения — еще в апреле 1968 года.

Командующий 38-й армией Прикарпатского военного округа генерал-лейтенант A.M. Майоров в своих мемуарах рассказывает о том, как его в апреле 1968 года срочно вызвали к командующему войсками округа генерату В.З. Босярину. После приветствия присутствовавший в кабинете начальник Главного оперативного управления Генерального штаба, генерал-полковник М.И. Повалий подвел Майорова к разложенной на конторке карте.

«Передо мной лежача карта масштаба 1:500 000 (то есть один сантиметр на карте соответствует пяти километрам на местности).

Я прочел крупно написанное: «Карта-приказ»... И далее, ниже заголовка, также тушью, но мелким каллиграфическим почерком было написано: «на вторжение 38-й армии (в скобках был определен ее состав) в ЧССР с целью подавления, а при необходимости и уничтожения контрреволюции на ее территории. Далее мой взгляд схватил пунктирную полудугу между Моравска-Остравой и Брно и надпись: «К исходу Д.» Флажок, на котором обозначено 38-Ф, развевался в городе Тренчин в Словакии. И надпись «КЧ+16-18».

Внизу у обреза карты я прочел: «Министр обороны Маршал Советского Союза Гречко». И его подпись. Вторая подпись: «Нач. Генштаба ВС СССР Маршал Советского Союза М. Захаров».

В нижнем левом углу столбцом и также тушью написано: «Исполнено в единственном экземпляре». Исполнил Повалий М.И. 11 апреля 1968 г.».

Вторжение — это слово пронзило мне голову. Значит — война»*.

8 апреля 1968 года директиву, подписанную министром обороны СССР Маршалом Советского Союза А.А. Гречко и начальником Генерального штаба Маршалом Советского Союза М.В. Захаровым, получил и командующий воздушно-десантными войсками (ВДВ) генерал армии В.Ф. Маргелов. В ней указывалось, что «контрреволюционные силы Чехословакии при активной помощи агентов США и ФРГ дезорганизовали государственный порядок в этой стране. Используя происходящие события, войска НАТО угрожают захватить Чехословакию, свергнуть в ней народную власть и установить угодный им режим». Документ гласил, что «Советский Союз и другие социалистические страны, верные интернациональному долгу и Варшавскому договору, должны ввести свои войска для оказания помощи Чехословацкой народной армии в защите их родины от нависшей над ней опасностью»**.

Командующему ВДВ предписываюсь после получения сигнала «Буря» привести в полную боевую готовность в пунктах постоянной дислокации 7-ю (Каунас) и 103-ю (Витебск) гвардейские воздушно-десантные дивизии, вывести их в исходные районы для подготовки к высадке в Чехословакии парашютным и посадочным способом. Задачи дивизий формулировались так: «Оказание помощи органам народной власти в стране путем взятия под контроль важнейших государственных учреждений, радиостанций, телевидения, почты, телеграфа, аэродромов, а также важнейших узлов дорог с целью воспрещения проникновения контрреволюционных сил в район Праги».

По общему замыслу операции, после получения сигнала «Ч» — «Влтава-666», в течение первых трех дней в Чехословакию входят 20 дивизий стран — участниц ОВД и в последующие два дня еще 10 дивизий. На случай осложнения обстановки в повышенную боевую готовность приводится 6 из 22 военных округов — ЛенВО, ПрибВО, БВО, ПрикВО, ОдВО и КВО, — насчитывающих 85—100 подготовленных дивизий. В Польше, ГДР, Венгрии и Болгарии готовится еще 70—80 дивизий. В полную степень боевой готовности приводятся советские стратегические силы атомного нападения (по терминологии того времени)*.

К 20 августа все подготовительные мероприятия завершились, и соединения 1-й гвардейской танковой, 20-й гвардейской общевойсковой и 16-й воздушной армий Группы Советских войск в Германии, 11-й гвардейской общевойсковой армии Прибалтийского военного округа, 5-й гвардейской танковой и 28-й общевойсковой армий Белорусского военного округа, 13-й, 38-й общевойсковых армий и 28-го армейского корпуса Прикарпатского военного округа, 14-й воздушной армии Одесского военного округа были готовы к действиям.

В состав 38-й армии, которой командовал генерал-майор A.M. Майоров, к этому времени входили две танковые (15-я гвардейская под командованием генерал-майора А.А. Зайцева и 31-я, под командованием генерал-майора А.П. Юркова) и четыре мотострелковые (24-я, 30-я гвардейская, 48-я, 128-я гвардейская) дивизии. 15-я гвардейская танковая дивизия была переброшена в Закарпатье из Белоруссии — ранее она входила в состав 28-й армии Белорусского военного округа, оттуда же прибыла 30-я мотострелковая дивизия. 31-я танковая дивизия до этого числилась в составе 8-й танковой армии Прикарпатского военного округа, а 48-я мотострелковая дивизия прибыла из Одесского военного округа**.

С территории ГДР в Чехословакию вводились (по особому плану «Август-68») соединения и части Группы советских войск в Германии, которой командовал Маршал Советского Союза П. Кошевой. Задачу выполняли войска 1-й гвардейской танковой армии под командованием генерал-лейтенанта танковых войск К.Г. Кожанова (6,14,20,23,35-я гвардейские мотострелковые дивизии, 9-я и 11-я танковые дивизии), 20-й гвардейской армии (командующий — генерал-лейтенант танковых войск И.Л. Величко) и 16-й воздушной армии***. В операции участвовало 2000 танков и 2000 бронетранспортеров.

Со стороны Венгрии чехословацкую границу готовились перейти 13-я гвардейская танковая и 254-я мотострелковые дивизии Южной группы советских войск, а также 8-я венгерская мотострелковая дивизия.

С северо-востока в Чехословакию выдвигалась 2-я армия Войска Польского (4-я механизированная, 10-я и 11-я танковые дивизии), 6-я польская воздушно-десантная дивизия, 11-я советская общевойсковая армия (18-я гвардейская мотострелковая, 20-я танковая дивизии). Штаб польской армии размещался в Свиднице. А ее дивизии в Яворе (11-я танковая дивизия), в районе Ополе (10-я танковая дивизия) и южнее Свидницы (4-я механизированная дивизия).

Главнокомандующим группировкой советских войск — в документах она именовалась Группа «Север» — был назначен генерал армии И.Г. Павловский.

Следует отметить, что советские части, совершавшие марш (около 750 км) от границы Калининградской области до Чехословакии (через Польшу и ГДР), неожиданно столкнулись с резкой недоброжелательностью польских властей. По свидетельству полковника А. Курылева111, они под видом нарушения каких-то международных соглашений и надуманных поводов, связанных с продвижением войск в мирное время через территории стран, задерживали части и соединения 11-й гвардейской армии (командующий — генерал-лейтенант Науменко) на одну-две недели. Впоследствии не разрешали пропуск воинских грузов, писем, телеграмм. Вследствие этого вошедшие в Чехословакию и находившиеся в ГДР части и подразделения попали в сложное положение: не пополнялись запасы продовольствия, теплых и других вещей, палаток, печек, топлива для них, ремонтных средств к боевой и автотракторной технике. Письма в СССР и обратно шли больше месяца. Серьезной проблемой стало уменьшение запасов бензина марки АИ-93 для машин УРАЛ-375 — орудийным тягачам. Немецкое горючее, которое вынужденно использовалось тягачами и строевыми машинами, снижало мощность двигателя и приводило в негодность клапаны. Регулировать же их под данный бензин было нецелесообразно*.

Одно из ведущих мест в оперативно-стратегической операции отводилось действиям советских воздушно-десантных войск: 103-й ( командир — гвардии полковник А. Яценко) и 7-й (командир — гвардии генерал-майор Л. Горелов) гвардейским воздушно-десантным дивизиям*. Для их десантирования на чехословацкие аэродромы было выделено 440 самолетов Ан-12 военно-транспортной авиации (ВТА). Всестороннее обеспечение переброски частей ВДВ и действий дивизий возлагалось на силы и средства ВДВ, ВВС, войск ПВО, тыл министерства обороны, а также на Группу советских войск в Германии, Северную и Южную группы войск. Противовоздушная оборона 7-й и 103-й гв. вдд в исходных районах для десантирования не планировалась. Она осуществлялась силами ПВО страны. Обеспечение полета в район десантирования боевых порядков соединений военно-транспортной авиации с десантом проводилось силами и средствами 4-й воздушной армии Северной группы войск путем непосредственного сопровождения ВТА истребителями и их дежурством в воздухе в зонах, примыкающих к аэродромам высадки.

Прикрытие 7-й гв. вдд в районе высадки планировалось силами и средствами 16-й воздушной армии, для чего над районом десантирования были определены 3 зоны, расположенные над аэродромами Водоходи, Рузине, Кбели. В каждой зоне одновременно предусматривалось нахождение на высоте 800—2000 м от 4 до 8 истребителей. В случае необходимости намечалось силами двух полков истребителей-бомбардировщиков нанести бомбоштурмовые удары по 10 позициям зенитно-ракетных дивизионов ЧНА. Всего от 16-й воздушной армии привлекалось 2 полка истребителей и 2 полка истребителей-бомбардировщиков.

Прикрытие 103-й гв. вдд в районе десантирования осуществляли 2 полка истребителей и один полк истребителей-бомбардировшиков 36-й воздушной армии. Над аэродромами Намешть и Туржани была назначена одна зона дежурства на высотах от 2000 до 3000 метров четырех истребителей. Кроме того, 36-й воздушной армии ставилась задача быть в готовности силами 16-ти истребителей-бомбардировщиков нанести удар по четырем позициям зенитно-ракетных дивизионов ЧНА**.

Следует подчеркнуть, что в целях сохранения тайны готовящейся акции и предотвращения утечки информации боевая задача до ведома участи и ков десантирования не доводилась до последнего времени и боеприпасы на руки не выдавались. Были приняты также меры по маскировке районов ожидания и воспрещению доступа посторонних лиц к расположению подразделений и техники. Содержание боевой задачи о предстоящих действиях до всех командиров частей, командиров батальонов, дивизионов, командиров рот (батарей) было доведено 19 августа, а до всего личного состава — с 14 до 17 часов 20 августа. В это же время были выданы боеприпасы: к автомату — 500—600 патронов, к пулемету — 800—900, каждому десантнику было вручено по 3—4 гранаты*.

Принято считать, что начало операции «Дунай» стало полной неожиданностью не только для чехословацкого военного руководства, но и для западных разведок. Так, генерал Дж. Полк, командующий 7-й американской армией, входившей в состав объединенного командования НАТО, впервые услышал о вторжении советских войск в Чехословакию якобы только из официального сообщения «Ассошиэйтед Пресс» из Праги. На момент вторжения три высших руководителя НАТО отсутствовали: генеральный секретарь НАТО М. Бросио находился в отпуске в Италии, верховный главнокомандующий вооруженными силами НАТО американский генерал Л. Лемнитцер осуществлял инспекционную поездку по Греции, а его британский заместитель совершал круиз в Северном море без радиосвязи**. В то же время складывается впечатление, что такая явная «неосведомленность» высших чинов НАТО была не случайной. Тем более, как стало известно недавно, накануне 21 августа советское руководство все же проинформировало о готовящейся акции американского президента Джонсона. Очевидно, Запад опасался спровоцировать Москву на более жесткие меры и всячески старался показать свою «незаинтересованность» в чехословацком вопросе. Да и блок НАТО в этот момент был просто не в состоянии противостоять советскому наступлению. В центральной зоне ответственности НАТО в тот период находилось 22 дивизии, а по официальным расчетам для отражения возможного советского наступления требовалось не менее 30 дивизий. Вооружение и боевая техника американских сил в Европе была переброшена во Вьетнам.



Русский Фашизм

89,9% россиян - полностью разучились воспринимать письменные доказательства
ИГИЛ через Асада поставлет топливо для нужд российской военной группировки
Теракты или Путин: Ультиматум всем европейцам от Путина и Русских палачей
Сирия: Крылатые преступники России, участники карательных операций (Фото)
Литвиненко напрямую обвинил президента России Владимира Путина в педофилии
Путин - Кремлевский чикатило и Педофил
"Великому" Путину - предложили присвоить звание Генералиссимус
Русский фашист Дугин - консультирует Украинских сепаратистов (видеофакт)
Фашист Санкт-Петербурга: Дмитрий Грицюк хвастается убийством Украинцев
Военные преступления России в Украине: "Путин - поджигатель войны!" (Видео)
Связь Русских террористов с Единой Россией, ФСБ и ГРУ собирается взрывать дома (Аудио)
Как "Великая" российская Армия расстреливала в спину украинских военных (Аудио)
Жириновский оказывает поддержку террористам из ФСБ и ГРУ на самом высоком уровне (Аудио)
Солдат армии РФ спалил Россию: Ночная долбежка Украины с территории России (Фото)
Приказ на расстрел Майдана, и агрессию отдал президент России - В. Путин
Православие в Законе (Видео)
Выступления Путина и Гитлера (видео)
Атаман российских казаков - «Первый» (Путин) руководит террористами (видео)
Русский Фашизм и Сатанизм от Владислава Карабанова и АРИ (Аудио)
Русский Фашизм: АРИ и Владислав Карабанов - переплюнули доктора Геббельса
О Богоизбранности Русского народа. И её последствия
Борис Стругацкий. Фашизм - это очень просто (Эпидемиологическая памятка)
Русский Фашизм: Российская авиация нанесла авиаудар по Снежному
Российская армия бьет «Градами» по Украине из села Гуково (Россия)(Видео-факт)
Русский террорист Гиркин взял ответственность за сбитый пассажирский Боинг-777
СБУ перехватила разговор Русских террористов которые сбили Боинг 777 (Аудио)
СБУ обнародовала переговоры террористов о получении ЗРК "Бук" из России (Аудио)
Русские Спецбанды ФСБ и ГРУ уничтожили цвет мировой науки и лекарство от ВИЧ